Сон

(вольный пересказ одноименной сказки Г.Х. Андерсена)

Сон

Все яблони в саду покрылись бутонами - цветочкам хотелось опередить зеленые листья. По двору разгуливали утята, на солнышке потягивалась и нежилась кошка, облизывая свою собственную лапку. Птички пели и щебетали без умолку, словно в день великого праздника. В сущности, оно так и было - день-то был воскресный. Слышался благовест, и люди, разодетые по-праздничному, с веселыми, довольными лицами шли в церковь. Да, право, и вся природа вокруг как будто сияла! Так вот и хотелось воскликнуть: "Велика милость божья к нам, людям!"
Но с церковной кафедры раздавались не такие речи; пастор громко и сурово доказывал слушателям, что все люди - безбожники, что Бог ввергнет всех по смерти в геенну огненную, где огонь неугасающий и червь неумирающий! Просто ужас брал, слушая его! Он подробно описывал преисподнюю, где грешники задыхаются в серном, удушливом воздухе, погружаясь в бездонную зловонную трясину. Пастор говорил с такой искренней верой, что прихожане трепетали от ужаса.
А за церковными дверями весело распевали птички, сияло солнышко, и каждый цветочек как будто говорил: "Велика милость божья к нам всем!". Все это было совсем непохоже на то, о чем говорил пастор.
Вечером, перед самым сном, пастор заметил, что жена его сидит на кровати в каком-то грустном раздумье.
- Что с тобой? - спросил он.
- Что со мной? - переспросила она. - Да вот, не могу разобраться в своих мыслях. Неужели и в самом деле на свете так много безбожников, и все они, будут гореть в огне вечно?.. Подумать только, так долго - вечно! Нет, я слабая, грешная душа, но и у меня не хватило бы духа осудить на вечные муки даже самого злейшего грешника. Как же может решиться на это Бог? Он ведь бесконечно милосерденее меня! Нет, не пойму я этого никогда.

Настала осень; с деревьев облетела листва; серьезный, суровый пастор сидел у постели умирающей. Благочестивая, верующая душа отходила в другой мир. Это была жена пастора.
- Если кого и ждет за гробом вечный покой и милость божья, так это тебя! - промолвил пастор, сложил умершей руки и прочел над ней молитву.
Ее схоронили; две крупные слезы скатились по щекам сурового пастора. В пасторском доме стало тихо, пусто - закатилось его ясное солнышко, умерла хозяйка.
Ночью над головою пастора пронеслась вдруг холодная струя ветра. Он открыл глаза. Комната была словно залита лунным светом, хотя ночь не была лунная. Свет этот шел от стоявшей у постели прозрачной фигуры. Пастор увидел перед собою тень своей покойной жены. Она устремила на него скорбный взгляд и как будто хотела сказать что-то.
Пастор слегка приподнялся, простер руки к призраку и сказал:
- Неужели и ты не обрела вечного покоя? И ты страдаешь? Ты, добродетельнейшая, благочестивейшая душа?!
Тень утвердительно кивнула головой и прижала руку к сердцу.
- И от меня зависит дать тебе это успокоение?
- Да! - донеслось до него.
- Но как?
- Дай мне волос, один-единственный волос с головы того грешника, который будет осужден на вечные муки, ввергнут богом в геенну огненную.
- Так мне легко будет освободить тебя, чистая, благочестивая душа! - сказал он.
- Следуй же за мною! - сказала тень. - Нам разрешено лететь с тобой всюду, куда бы ни повлекли тебя твои мысли! Незримые ни для кого, заглянем мы в самые тайники человеческих душ, и ты твердою рукой укажешь мне осужденного на вечные муки. Он должен быть найден, прежде чем пропоет петух.
И вот они мгновенно, словно перенесенные самой мыслью, очутились в большом городе. На стенах домов начертаны были огненными буквами названия смертных грехов: высокомерие, скупость, пьянство, сладострастие... Словом, тут сияла вся семицветная радуга грехов.
- Так я и думал, так и знал! Вот где обитают обреченные вечно гореть в огне преисподней! - сказал пастор.
Они остановились перед великолепно освещенным подъездом. Широкие лестницы, устланные коврами, уставленные цветами, вели в покои, где гремела музыка. У подъезда стоял швейцар, разодетый в шелк и бархат, с большою серебряною булавой в руках.
- Наш бал поспорит с королевским! - сказал он, оборачиваясь к уличной толпе, а вся его фигура так и говорила: "Весь этот жалкий сброд, что глазеет в двери, мразь в сравнении со мною!"
- Высокомерие! - сказала тень усопшей. - Заметил ты его?
- Его? - переспросил пастор. - Да ведь он просто глупец, шут! Кто же осудит его на вечную муку?
- Шут! - пронеслось эхом по всей этой обители высокомерия; все жильцы ее были таковы!
Пастор и призрак понеслись дальше и очутились в жалкой каморке с голыми стенами. Тут обитала Скупость. Исхудалый, дрожащий от холода, голодный и изнывающий от жажды старик цеплялся всею душой, всеми помыслами за свое золото. Они видели, как он, словно в лихорадке, вскакивал с жалкого ложа и вынимал из стены кирпич - за ним лежало в старом чулке его золото, потом ощупывал дрожащими влажными пальцами свой изношенный кафтан, в котором тоже были зашиты золотые монеты.
- Он болен! Это жалкий безумец, не знающий ни покоя, ни сна! - сказал пастор.
Они поспешно унеслись прочь и очутились в тюрьме, у нар, на которых спали вповалку преступники. Вдруг один из них испустил ужасный крик, вскочил со сна, как дикий зверь, и принялся толкать своими костлявыми локтями спящего рядом соседа. Тот повернулся и проговорил спросонья:
- Замолчи, скот, и спи! И это каждую ночь!..
- Каждую ночь! - повторил первый. - Да, он каждую ночь и приходит ко мне, воет и душит меня... Сгоряча я много делал злого, таким уж я уродился! Оттого я опять и угодил сюда! Но коли я грешил, так теперь и несу наказание! В одном только я не повинился еще. Когда меня в последний раз выпустили отсюда на волю и я проходил мимо двора моего хозяина, сердце во мне вдруг так вот и закипело... Я чиркнул о стенку спичкою, огонек лизнул соломенную крышу, и все вспыхнуло разом. Пошла тут кутерьма не хуже, чем была у меня в душе!.. Я помогал спасать скот и имущество. Не сгорело ни одной живой души, кроме стаи голубей, которые влетели прямо в огонь, да цепного пса. О нем-то я и не вспомнил. Слышно было, как он выл в пламени... Вой этот до сих пор отдается у меня в ушах, как только я начну засыпать, а засну - пес тут как тут, большущий, лохматый!.. Он наваливается на меня, воет, давит меня, душит... Да ты слушай, что я тебе рассказываю! Успеешь выспаться! Небось храпишь всю ночь, а я не могу забыться и на четверть часа!
И глаза безумца налились кровью, он бросился на соседа, стал бить того по лицу кулаками.
- Злой Мае опять взбесился! - послышались голоса, и другие преступники бросились на него, повалили, перегнули так, что голова очутилась между ногами, и крепко-накрепко связали. Кровь готова была брызнуть у него из глаз и изо всех пор кожи.
- Вы убьете несчастного! - вскричал пастор и протянул руку на защиту грешника, который так жестоко страдал еще при жизни, но обстановка вокруг опять изменилась.
И вот они пролетали через богатые дворцы, через бедные хижины; сладострастие, зависть - все смертные грехи проходили перед ними. Ангел возмездия громко перечислял грехи людей и затем все, что могло послужить в их оправдание. Немногое можно было сказать в защиту людей, но Бог читает в сердцах, да и велика милость Его, всемилосердного, всеблагого! И рука пастора дрожала, он так и не посмел ни разу протянуть ее, чтобы сорвать волос с головы грешника. Из его глаз лились слезы, слезы жалости и любви. Слезы, которые могут залить даже огонь преисподней.
Запел петух.
- Милосердный боже! Даруй же ты ей тот покой, которого не в силах был доставить я! - воскликнул пастор
- Я уже обрела его! - сказала тень. - Меня привели к тебе твои жестокие слова, мрачное недоверие к Богу и Его творению! Познай же душу людей! Даже в самых злых грешниках жива божья искра! Она теплится в душе, и ее благодатное пламя сильнее огня преисподней!
Тут пастор почувствовал на своих губах нежный поцелуй. Он открыл глаза. Было совсем светло. Рядом с кроватью стояла жена, живая, ласковая и любящая. Это она разбудила его ото сна, ниспосланного ему самим Богом.


Миры, в которых можно петь

(вольный пересказ истории, полученной по е-майл от Shivani Dewan)

Миры, в которых можно петь

Одно из самых ярких впечатлений моего детства связано с прикрепленным на стене в прихожей телефоном. Я был слишком мал ростом, чтобы дотянуться до него, но всегда с изумлением наблюдал как мать или отец снимали трубку и говорили кому-то, сидящему там внутри: «Пожалуйста, информацию». И не было в этом мире ничего, чтобы не мог знать тот, сидящий внутри маленький чудесный человечек. Он говорил родителям, какая будет погода сегодня днем или через неделю, сообщал в каких кинотеатрах какие идут фильмы…
Однажды, когда родителей не было дома, я увидел, что на кухне из плинтуса торчит маленький гвоздик. Я решил забить его. Достал из папиного инструментального ящика молоток и, придерживая гвоздик указательным пальцем левой руки, чтобы тот не согнулся от удара, стукнул молотком по шляпке. Молоток соскользнул, и основная тяжесть удара пришлась по пальцу.
Боль была ужасной. Но плакать и кричать не имело никакого смысла – рядом не было никого, кто мог бы меня пожалеть. Зажав палец во рту, посасывая рану, я молча бегал по квартире. Зачем-то толкнул плечом дверь в прихожую. Она распахнулась. И неожиданно меня осенило – Телефон! Я быстро притащил с кухни табуретку, подставил ее к стене, забрался, дотянулся до телефонной трубки, поднял ее с рычажка и произнес волшебную фразу:
- Пожалуйста, информацию.

В трубке что-то один или два раза щелкнуло и тихий женский голос мягко произнес:
- Информация.
- Я поранил свой палец молотком, - всхлипывая пожаловался я в трубку.
- Дома кто-то есть? – спросил голос.
- Нет, - ответил я.
- У тебя течет кровь?
- Крови нет, но мне очень больно и палец становится синим.
- У вас есть в доме холодильник?
- Есть.
- Достань из холодильника кусочек льда, приложи его к пальцу и держи. Скоро все пройдет. Будь молодцом, - ободрил меня голос.

После этого события я обращался в Информацию по всякому случаю. Став школьником, просил находившуюся на другом конце провода женщину помочь мне в решении задач по математике или подсказать по географии, где находится Амазонка. Она знала, как правильно писать слова, чем лучше всего кормить бурундуков в парке. С ней можно было говорить обо всем на свете.
- Не могли бы вы сказать по буквам, как правильно пишется слово «парашют»?

Когда умер наш домашний любимец кенарь Пит, я тоже позвонил ей. Она произнесла обычные фразы, которые говорят взрослые, чтобы успокоить детей. Но я был безутешен.
- Почему от маленькой птички, которая так чудесно щебетала, приносила столько радости в дом, которую все так любили, остался лишь комочек перьев на дне клетки?
Она помолчала некоторое время и затем, вероятно, почувствовав глубину моего горя, тихо сказала:
- Пауль, пожалуйста, всегда помни, что есть и другие миры, в которых можно петь.
Каким-то образом мне стало немного легче от этих слов.

Все это было в те далекие времена, когда мы жили в маленьком городке на берегу Тихого океана, недалеко от Сиэтла. Когда мне исполнилось девять лет, мы переехали на другую сторону континента – в Бостон. Мне очень не хватало того тихого мягкого женского голоса, готового в любую минуту прийти на помощь. Голоса, которому можно было доверять все свои секреты. Я всегда помнил то безмятежное чувство безопасности, защищенности, которое было у меня в детстве благодаря незнакомой мне работнице службы информации. В минуты сомнений, жизненных неурядиц я иногда ловил себя на мысли, что будь ее голос в пределах досягаемости, и все проблемы разрешились бы сами собой. Сколько внимания, сердечности, доброты было в этих отношениях женщины и маленького мальчика!
Однажды я возвращался от своей сестры в колледж, и по пути самолет совершил посадку в Сиэтле. У меня оказалось полтора часа свободного времени до пересадки. Я набрал номер телефонного оператора в моем родном городке и попросил:
- Пожалуйста, информацию
К моему удивлению до боли знакомый голос из детства ответил:
- Информация.
- Не могли бы вы сказать по буквам, как правильно пишется слово «парашют»? - неожиданно для себя произнес я.
В ответ повисла долгая пауза, а затем я услышал:
- Я полагаю, ваш палец уже зажил.
Я рассмеялся:
- О! Это действительно - вы! Фантастика! Вы не представляете, как много значили для меня все это время.
- Вы, возможно, будете удивлены, но и для меня ваши звонки тогда значили очень много. У меня никогда не было детей. Я всегда ожидала от вас звонка как подарка. Мне не просто приятно было быть нужной для вас, но благодаря вам моя жизнь наполнялась гораздо большим смыслом - ответила она.
Я рассказал ей, что часто вспоминал все эти годы наши разговоры по телефону и спросил, будет ли она возражать, если я позвоню еще раз, когда случиться останавливаться в Сиэтле.
- Конечно, - ответила она. – Просто спросите Салли, если ответит кто-нибудь другой.

Три месяца спустя я снова оказался в аэропорту Сиэтла.
- Информация, - услышал я в трубке незнакомый женский голос.
Я спросил про Салли.
- Вы ее друг? – спросила женщина.
- Да, и очень старый.
- Мне очень жаль. Последние несколько лет Салли работала у нас на полставки. Она умерла две недели назад.
Я молчал.
- Алло, вы еще здесь? – спросила меня женщина.
- Да, я слушаю.
- Салли оставила небольшую записку на тот случай если вы позвоните. Прочитать?
- Да, - ответил я.
- В записке написано: «Передайте ему, что есть и другие миры, в которых можно петь. Он знает, что я имею в виду»
Я поблагодарил и повесил трубку. Я знал, что Салли имела в виду.

Никогда не недооценивайте того впечатления, которое ваши слова и поступки оказывают на других.
Чью жизнь вы затронули сегодня и как глубоко?


Цепочка добра

(вольный пересказ, веером рассылавшейся по Интернету, истории неизвестного автора)

Цепочка добра

Брайан Андерсен, проведя полдня в безуспешных переговорах с банком об отсрочке возврата ссуды, возвращался домой по пустынной дороге, когда увидел на обочине заглохший Мерседес. За рулем роскошной машины сидела пожилая женщина, которая выглядела совершенно растерянной.
Брайан затормозил, вышел из своего старого Понтиака и направился к отчаявшейся женщине. Дама испуганно смотрела через ветровое стекло на приближавшегося к ней незнакомого мужчину. Она уже больше часа сидела в машине, несколько раз выходила, махала рукой перед проезжавшими мимо дорогими машинами, но никто не остановился. А этот молодой человек, судя по машине из самых низов общества - не причинит ли он зла?
- Я помогу вам, мадам, - сказал он. - Пересядьте в мою машину, где вам будет немного теплее, мое имя Брайан Андерсен.
Он обнаружил, что у машины лопнуло колесо. Но в силу возраста женщина не могла заменить его сама. Брайан присел на корточки, заглянул под машину, определяя, куда поместить домкрат, потер руки, чтобы согреть пальцы, и принялся за работу. Поменяв колесо, он вернулся к Понтиаку, открыл даме дверцу, улыбнулся и сказал:
- Все в порядке. Можете возвращаться в свою машину.
- Сколько я должна вам за работу? - Спросила дама, ступая на землю, и поспешно добавила:
- Цена не имеет значения.
Брайан ответил, что никто никому ничего не должен. Он просто помог ей в трудную минуту. Только Бог знает, сколько раз люди помогли ему в прошлом.
Дама, привыкшая все вопросы решать с помощью денег, решительно протянула молодому человеку стодолларовую купюру.
- Возьмите.
Брайан рассмеялся:
- Если вы действительно хотите заплатить, то в следующий раз, когда увидите кого-то в нужде, вспомните о нашей встрече на дороге и окажите помощь. Это и будет вашей платой.
Через несколько километров женщина увидела огни ресторана. Она припарковалась возле входа и вошла вовнутрь, чтобы перекусить. Официантка, которая обслуживала ее столик, приветливо улыбнулась, несмотря на то, что целый день была на ногах. Дама отметила про себя, что ни работа, ни беременность, не лишили девушку естественной, приветливой улыбки. Поужинав, она протянула ей ту самую банкноту в 100 долларов, которую отказался принять Брайан.
Официантка пошла за сдачей. Но дама быстро вышла из ресторана. Вернувшись, девушка обнаружила, что женщина исчезла, а на столе лежит записка. Слезы брызнули из ее глаз, когда она прочитала:
"Вы мне ничего не должны. Я просто прошла мимо. Кто-то помог мне сегодня, а я помогаю вам. Если вы желаете заплатить мне в ответ - не позволяйте этой цепочке любви прерваться".
Под салфеткой на столе лежали еще семь банкнот по 100 долларов.
Дома девушка, прижавшись к мужу, нежно поцеловала его и тихо сказала:
- Все будет хорошо. Мы больше никому ничего не должны. Я люблю тебя, Брайан Андерсен.

Как от одной свечи зажигается другая, и рождаются мириады лучиков света, так одно звено добра переплетается с другим, и свет любви возвращается к своему источнику многократно усиленным. Жизнь так коротка - спешите делать добро!


Отец и сын

(вольный пересказ притчи неизвестного автора)

Отец и сын

Пожилой мужчина с 25-летним сыном вошли в вагон поезда и заняли свои места. Молодой человек сел у окна. Как только поезд тронулся, он высунул руку в окно, чтобы почувствовать поток воздуха и вдруг восхищенно закричал:
- Папа, посмотри в окно - все деревья бегут назад!
Пожилой мужчина улыбнулся в ответ.
Рядом с молодым человеком сидела супружеская пара. Они были немного сконфужены тем, что 25 летний мужчина ведет себя как маленький ребенок.
Внезапно молодой человек снова закричал в восторге:
- Папа, посмотри, там коровы на берегу озера, а облака едут вместе с поездом!
Пара смущенно наблюдала за странным поведением молодого человека, в котором его отец, казалось, не находил ничего странного.
Пошел дождь, и капли дождя коснулись руки молодого человека. Он снова переполнился радостью, закрыл глаза. А потом закричал:
- Папа, идет дождь, вода трогает мои ладони! Посмотри, папа!
Желая хоть чем-то помочь, пара, сидящая рядом, спросила пожилого мужчину:
- Почему Вы не отведете сына в какую-нибудь клинику на консультацию?
Пожилой мужчина ответил:
- Мы только что из клиники. Сегодня мой сын первый раз в жизни обрел глаза.

Невозможно судить о делах и поступках других людей, не обладая при этом всей полнотой знаний. Поэтому - "Не судите, да не судимы будете!"